Виктор не мог понять, где находится. Он шёл по незнакомому мосту и силился вспомнить, как попал в это странное место, а главное – зачем? Местность вокруг была совершенно пустынна и утопала в плотном густом тумане, но не чувствовалось привычной сырой свежести, лишь непроницаемая тревожная мгла и тишина.
– Что я тут делаю? – проворчал Виктор и вдруг заметил впереди неясный женский силуэт, присмотрелся.
Женщина двигалась медленно и плавно, будто скользила. На ней был длинный балахон, похожий на больничный, распущенные волосы струились по спине длинными, тёмными потоками, ноги были босы.
Виктор прибавил шагу и вскоре догнал незнакомку. Словно почувствовав его приближение, она обернулась. У неё было красивое, но печальное лицо — в глазах застыла тихая растерянность.
Виктор почувствовал, что нужно что-то сказать.
– Добрый… – начал он и тут же запнулся: – Даже не знаю, вечер или утро? Извините, я потерялся во времени и пространстве, какая-то странная амнезия, – он попытался улыбнуться. – Вы знаете, что это за место?
Она отрицательно покачала головой, отвернулась и побрела дальше. Он не отставал:
– Куда ведёт этот мост?
– Не знаю.
Женщина слегка ссутулила плечи, словно хотела сжаться в комочек, в её глазах появилось испуганное выражение.
– Вам страшно? – удивился он.
Она не ответила, лишь неопределённо кивнула, казалось, женщина не хотела поддерживать разговор. Виктор почувствовал раздражение, он вообще не терпел неопределённости, а ситуация начинала напрягать.
– Откуда такой густой туман? – возмутился он. – Чёрт знает что!
Незнакомка резко остановилась и подняла глаза — на её лице застыло страдание.
– Вы действительно не понимаете?! – спросила она.
Он тоже остановился и недоуменно пожал плечами.
– Что я должен понимать? Вам неприятно моё общество? Мне пойти вперёд?
– Как хотите, – обречённо ответила она и двинулась дальше.
Виктор поплёлся следом. Какое-то время он шёл позади, наблюдая за ней. В её движениях сквозила изысканная плавность, но поверх этой красоты лежала тень непонятной обречённости.
– Почему вы такая грустная? – крикнул он. – Что-то случилось?
Женщина оглянулась.
– Что-то случилось? – переспросила она с горькой усмешкой. – Я всего лишь умерла.
– В каком смысле? – не понял он и остановился.
– В прямом.
Она тоже остановилась и с жалостью посмотрела на него. До Виктора стал доходить смысл её слов.
– И я тоже? – удивлённо спросил он. – Погодите! Я же помню… – в его голове вертелись какие-то образы, воспоминания, но он не мог сосредоточиться. – Я был в больнице…
– Я тоже, – прервала его незнакомка, – в операционной, а потом увидела себя под потолком… Врачи суетились у моего тела.
– Я помню только приёмное отделение… Перед этим было совещание, я почувствовал себя плохо, вызвали скорую… – он замолчал, ему вдруг стало предельно ясно и страшно.
Женщина отвернулась и пошла дальше, он нагнал её и побрёл рядом. Они долго молчали и шли по бесконечному мосту, потом он спросил:
– Как вас зовут?
– Ирина.
– Я Виктор.
– Вы упомянули о совещании. Кем вы работали?
– Конструктором. В последнее время дневали и ночевали на работе. Был такой завал, что я не сразу заметил, что от меня жена ушла… А вы замужем?
– Нет, развелась год назад.
– Измена?
– Да, как у всех.
– Но измена ведь не причина, а повод.
– Что вы имеете в виду? – удивлённо спросила она.
– Как правило, измена случается тогда, когда не страшно потерять человека, когда уже не любишь.
– Не знаю, возможно, вы правы.
– Мир сильно изменился. Для самодостаточного человека не осталось рациональных причин вступать в брак.
– А иррациональные?
– Какие например?
– Любовь.
– Любовь – штука сложная, непонятная… Вообще философия не мой конёк, – признался Виктор, он огляделся и проворчал: – Не понимаю, какой-то бесконечный мост. Мы, правда, умерли?
– Не знаю, наверное.
– Если это смерть, то всё не так плохо. По крайней мере мы живы, идём, разговариваем. Темновато, зато не холодно, не жарко, и есть совсем не хочется.
– Да, могло быть и хуже, но тревожно. Непонятно, куда идём, и что впереди… Вдруг там что-то страшное.
– Не хотелось бы… Хорошо, что мы вдвоём, не так боязно.
– Думаете, я вас защищу? – она улыбнулась, но улыбку почти сразу сменила грусть. – Мне кажется, что чем дальше я иду по этому мосту, тем больше забываю. Какой-то мост забвения. Я уже не могу вспомнить лицо мужа.
– Бывшего?
– Для нас сейчас всё бывшее, – горько усмехнулась она.
Виктор задумался, попытался вспомнить модель двигателя, над которым работал в последние месяцы, и не смог.
– Похоже, вы правы, – сказал он. – У меня тоже самое. Начинаю забывать то, что забыть невозможно… А давайте не пойдём дальше! Останемся здесь, по крайней мере пока. Я не готов всё разом забыть. Может, присядем где-нибудь. Вы устали?
– Нет.
– Тогда постоим. Вы босиком. У вас с ногами всё в порядке?
– Нормально.
Они остановились. Вокруг по-прежнему царила глухая, безжизненная пустота, ни звука, ни запаха, ни малейшего движения.
– Что мы будем делать? – спросила Ирина. – Неужели мы правда умерли? – в её глазах была робкая надежда.
– Не знаю, не хотелось бы.
– Как вы думаете, этот мост – иллюзия или реальность?
– Понятия не имею.
– Кстати, я родилась на мосту, прямо в машине скорой помощи.
– А я – в обычном роддоме, ничего необычного.
– Вы сказали, что конструктор. Что конструировали? Случайно – не мосты? – Ирина улыбнулась.
– Нет, – засмеялся Виктор. – Двигатели летательных аппаратов.
– Как вы думаете, зачем вы жили? В чём смысл?
– Ну, я учился, много работал… Сын у меня.
– Он живёт с матерью?
– Да.
– Говорят, смысл жизни в любви, – задумчиво сказала Ирина. – Я сейчас прокручиваю прошлое и понимаю, что меня толком никто не любил, да и я тоже… Были чувства, обязательства, привязанности, но со временем всё разрушилось, и ничего не осталось. А вы любили по-настоящему?
– Жену любил, сына…
– А сейчас любите?
– Не знаю, как-то померкло всё, даже имён не помню.
– Я жалею, что мало любила, – глаза Ирины наполнились слезами, она посмотрела вдаль и спросила: – Что с нами будет?
– Не знаю, не бойтесь! Я с вами.
– Что вы можете?
– Ничего, но вдвоём всё-таки лучше.
– Лучше, – согласилась она. – Говорят, одиночество – плата за гордость. Я не смогла простить мужа, осталась одна. Одиночество – самая страшная вещь.
– В последнее время я тоже был один, но особо не переживал, был занят, много работал.
– А ваша бывшая жена вышла замуж?
– Кажется, да, не помню. Почему спрашиваете?
– Вы бы вернулись к ней, если бы вдруг остались живы?
– Нет, она меня не понимала.
– Если бы меня вернули, я бы родила ребёнка.
Виктор внимательно посмотрел на неё и сказал:
– Я бы хотел иметь такую жену, как вы.
– Говорят, что там, куда мы идём, не женятся и не выходят замуж.
– Я имею в виду: вы мне нравитесь. Если бы я встретил вас раньше, в той жизни… – Виктор не успел договорить.
Внезапно что-то мощное, сокрушительное накрыло его и затянуло в зияющую бездну. Потом мгла начала рассеиваться, и сквозь неё пробился надоедливый пикающий звук. Виктор открыл глаза и увидел себя лежащим на больничной кровати. Рядом стоял незнакомый мужчина, по-видимому, врач.
– С возвращением! – сказал он. – Были проблемы, но сейчас всё в порядке. Операция прошла успешно. Сегодня наблюдаем, а завтра переведём вас в обычную палату.
***
Виктор вышел в больничный коридор и спустился в холл к кофейному автомату. Сразу увидел женщину, которая выбирала напиток. Хрупкая фигура в спортивном костюме, знакомые тёмные волосы свободно струились по спине, ноги на этот раз были обуты в мягкие кеды. Виктор подошёл ближе и окликнул:
– Ирина!
Женщина обернулась и удивлённо застыла.
– Вы? – казалось, она не верила своим глазам.
Виктор широко улыбнулся.
– Значит, это правда! – Ирина была потрясена.
Он не ответил, лишь широко распахнул руки. Как заворожённая, она стремительно сделала шаг навстречу и, уткнувшись в него, крепко обхватила руками – будто боялась, что он исчезнет.
– Как же я рад! – сказал он, обнимая её.
Мимо проходили люди, смотрели на них и не подозревали, какая тайна связала этих двоих, шепчущих друг другу: – Не могу поверить! – Но это правда. – Мы живы. – И всегда будем вместе. – До конца? – Вечно.
Автор: Ольга Фокина-Александровская